Предстояло одолеть тридцать километров по глухой тайге. Погодка была по-летнему теплая, градусов десять выше нуля. Природа сияла всеми мыслимыми красками. Лайка рыскала по кустам, вспугивая дичь. Но в отдалении. Под выстрел пока никто не выскочил. Ружья наготове, кровь играет, воздух пьянит чистотой. По-армейски, после каждых пятидесяти минут хода делали десятиминутный привал. Валялись во мху и бездумно смотрели в бездонное небо. На обед Коля пятью лихими выстрелами сбил с вершины березы огромный нарост - чагу.

Заварили в маленьком котелке густой, тягучий отвар - тем и пообедали. К вечеру доперли до одной из многочисленных охотничье - рыбацких избушек. Здесь их зовут будками. Их никто не закрывает, часто оставляют там запасы еды, дров, спичек, керосина. Есть кое-какая посуда. Некоторые имеют даже имена:

- Будка скобаря, будка карела.

Покидая их, по неписаным правилам, восполняешь припасы. У будки их ждала лодка. Строили такие избушки и городские, в основном москвичи. Но от жадности часто навешивали замок. Такие будки часто сжигали:

-Я ночью чуть живой, мокрый приду и что - на улице замерзать! - говорили местные.

Но чаще выстрел пулей в замок открывал его, и будка становилась общественной. Вот к такой заветной цели подбрели наши путники уже в сумерках.

Коля открыл дверь и обалдел от чудного видения: на полочке, над общими нарами, он увидел огромную белую булку с изюмом! Марш-бросок на пустой желудок вызвал у него такой дикий приступ голода, что Николай прыгнул к полке и жадно вгрызся в булку зубами. Дикий крик потряс окрестности. Булочка лежала на полке с начала лета, и стала уже железобетонной. Коля с ужасом вынул изо рта сначала один, потом второй знаменитый вампирский зуб. Они оказались без корней!

- А я и не знал, что они молочные. Давно бы сам удалил! - грустно заметил он.

-Ты и так их сам удалил, стоматолог ты наш! - сказал Павлов. Они с большим трудом размочили в горячей воде эту булку и поужинали образовавшейся кашей.