И центр меняется в лице.

Над Чистыми и Патриаршими

Фаланги шарфов взяты в плен.

- Позвольте, я возьму вас об руку,

Ура! Мы в огненном кольце!

Громите фланг.

Воруйте маршами

Без исключенья всех Елен!

1923

РАЗРЫВ

Затвор-заслонка, пальцы пачкай!

Пожар и сажа, вечно снись им.

Мы заряжали печку пачкой

Прочитанных, ненужных писем.

Огонь. Прицел и трубка - 40,

Труба коленом - батарея.

В разрывах пороха и сора

Мы ссорились, но не старели.

Мы ссорились, пока по трупам

Конвертов фейерверкер бегал,

Крича по книжке грубым трубам:

- Картечью, два патрона беглых!

Пустые гильзы рвали горло,

Пустел, как жизнь, зарядный ящик,

И крыли пламенные жерла

Картечью карточек горящих.

1923

КИЕВ

Перестань притворяться, не мучай, не путай, не ври,

Подымаются шторы пудовыми веками Вия.

Я взорвать обещался тебя и твои словари,

И Печерскую лавру, и Днепр, и соборы, и Киев.

Я взорвать обещался. Зарвался, заврался, не смог,

Заблудился в снегах, не осилил проклятую тяжесть,

Но, девчонка, смотри: твой печерский языческий бог

Из пещер на тебя подымается, страшен и кряжист.

Он скрипит сапогами, ореховой палкой грозит,

Шелушится по стенам экземою, струпьями фресок,

Он дойдет до тебя по ручьям, по весенней грязи,

Он коснется костями кисейных твоих занавесок.

Он изгложет тебя, как затворник свою просфору,

Он задушит тебя византийским жгутом винограда,

И раскатится бой

и беда,

и пальба

по Днепру,

И на приступ пойдет по мостам ледяная бригада.

Что ты будешь тогда? Разве выдержишь столько потерь,

Разве богу не крикнешь: "Уйди, ты мне милого застишь"?