- Как говорила?

- Говорила! - воскликнул доверчиво Попов. - Тебя, говорит, посажу, а сама тут поживу с Мишкой.

- Да ну... Что, так прямо и говорила?

- Да в том-то и дело! - опять воскликнул Попов. И даже сел, раз уж разговор пошел не официальный, а нормальный, мужской. - Тебя, говорит, посажу, а сама - назло тебе - поживу с Мишкой.

- Она именно "назло" и говорила?

- Да нет! Я же знаю ее!.. И Мишаню этого знаю - сроду от чужого не откажется. Все, что я там написал, я за все головой ручаюсь. Жили, собаки! На другой же день стали жить. Их Колька Королев один раз прихватил...

- Ну, не знаю... - Молодой Ваганов в самом деле не знал, как тут быть: похоже, мужик говорит всю горькую правду. - Тогда уж разводиться, что ли, иадо?

- А куда я пойду - разведусь-то? Она же дом отсудит? Отсудит. Да и это... ребятишки еще не оперились, жалко мне их...

- Сколько у вас?

- Трое. Меньшому только семь, я люблю его до смерти... Мне на стороне не сдюжить - вовсе сопьюсь.

- Ну слушайте!.. - с раздражением сказал Ваганов. - Вы уж прямо как... паралитик какой: "не сдюжу", "сопьюсь". Ну а как быть-то? Ну представьте себе, что вы вот не с жалобой пришли, не к начальству, а... к товарищу. Вот я вам товарищ, и я не знаю, что посоветовать. Сможешь с ней жить после этого - живи, не сможешь...

- Смогу, - твердо сказал Попов. - Черт с ней, что она хвостом раз-другой вильнула. Только пусть это больше не повторяется. Я сам виноватый: шумлю много, не шибко ласковый... Если б был маленько поласковей, она, может, не додумалась бы до этого.

- Так живи!

- Живи... Они же посадить хотят. И посадют, у их свидетелей полно, медицинские экспертизы обои прошли... Года три впаяют.

- Что же ты хочешь-то, я не пойму?

- Чтоб они закрыли дело.