- Иди ко мне, - повторила Зина.
Лицо Зины порозовело, это было лицо любящей счастливой женщины.
- Да, - сказал Юрий Дмитриевич. - К тебе и только к тебе... Ибо ты сейчас так чужда непристойности... Ты на этой ветоши...
Юрий Дмитриевич лег на ветошь рядом с Зиной и, обняв ее, приблизив губы к ее губам, принялся вдыхать ее дыхание, наслаждаясь ароматом и чистотой выдыхаемого ею воздуха. Они пролежали так до вечера. Солнечный луч из слухового окна добрался к противоположному углу чердака, затем вовсе погас, и по крыше защелкало.
- Это дождь, - сказала Зина. - Ты спал, а я смотрела на тебя... Во сне у тебя лицо изменилось... Как у младенца у тебя лицо.
Юрий Дмитриевич встал, потянулся, ударился головой о стропила.
- Полезли вниз, - сказал он.
Пожарная лестница была скользкой от дождя, они осторожно принялись спускаться, каждую секунду ожидая крика. К счастью, вокруг было тихо, в грязный закоулок между домами, очеви-дно, редко кто заглядывал, особенно в дождь. Они пошли по блестящему асфальту, не прячась, теплый дождь освежил их и смыл с их одежды чердачную пыль. В открытых окнах орали радиолы. Мимо, хохоча, пробежала стайка девочек-подростков, шлепая босиком по лужам и держа в руках свои модные туфельки...
- По древнеиндийской медицине в человеческом теле сочетаются три начала - воздушное, слизь и желчь, - сказал Юрий Дмитриевич. - Ныне утверждают, что практика индийской медицины давала хорошие результаты, а теория построена на фантастических предположениях... Но ведь это прекрасно... И это правдиво... Воздушное - это любовь, слизь - это прозябание, желчь - плотское наслаждение... Как просто, как умно...
Потоки воды текли вниз по горбатым улицам, образуя завихрения на булыжных мостовых, журча в желобах... Вдали слабо вспыхивали бесшумные молнии. Возле монастыря, куда Юрий Дмитриевич и Зина приехали на автобусе, дождь еще только начался. Туча шла от центра города, но над речкой и заречными полями небо еще было звездным. Подгоняемые сильным ветром, Юрий Дмитриевич и Зина протиснулись в тугую калитку и торопливо прошли монастырский двор, прислушиваясь к тревожно гудящим листвой дубам. В комнате у Зины горел свет.