- Это папа Исай, - обрадованно сказала Зина. - Вернулся. Как хорошо...

Папа Исай сидел за столом и ел хлеб с солью и горчицей. Он был босой, в расстегнутой рубахе, и портрет Толстого висел прямо на голой груди.

- Папа Исай, - сказала Зина, целуя его. - Я вас сейчас покормлю...

- Я по церквам ходил, - сердито сказал папа Исай, - двести лет по всей Руси под видом ремонта церквей шло разрушение древнецерковного стиля. Вместо семиярусных иконостасов стали устраивать низкие ширмы на западный манер... И образа не русской, а французской школы...

- Вам с моим товарищем поговорить надо, - сказал Юрий Дмитриевич. - Он тоже славянофил.

- А духовенство, - выкрикнул папа Исай, не обращая внимания на замечание Юрия Дмитриевича, - выдыхается духовенство неудержимо, как жидкость в открытом сосуде... Если священнику вверены души, то тем более могут быть вверены и церковные средства... Вот как они говорят... Запросы и нужды, с которыми стоит перед нами православная церковь, как перед своими духовными детьми, они по-своему истолковывают...

Зина поставила перед ним тарелку гречневой каши, разогретой на керогазе, бросила кусок масла, и папа Исай начал жадно есть, сердито посапывая.

- Давайте вернемся к нашему диспуту о христианских догматах, - сказал Юрий Дмитри-евич, усаживаясь на диван, но тотчас же вскочив. - Тут проблема ежедневного добра либо добра-идеала... Давайте обратимся к личности Иисуса, то есть к истории его болезни... По моей гипотезе, анализируя его поступки, можно заключить, что он страдал желчнокаменной болез-нью... Желчнокаменные больные обычно раздражительны и недобры...