А к в а л а н г и с т к а (тихо): Постыдился бы, вести себя не умеешь. Посмей только. (Громко.) Клара, вы все-таки решили купить эту финскую спальню?

К и р и л л: Книжка выходит в начале следующего года. Обещают приличный тираж.

А Глеб почему-то сидит чужаком и рассеянно слушает Сашку.

- Глеб! - крикнул ему Михаил. - Твое здоровье! - И приподнял рюмку. Глеб улыбнулся застенчивой и рассеянной улыбкой - прежний Глеб.

- Почитаешь что-нибудь новое? - спросил Михаил.

Глеб покачал головой так, что можно было больше не упрашивать. Это было выше понимания: раньше после трех рюмок Глеба нельзя было удержать - читал и читал.

- Туго было на Севере, Миша? - спросил Сашка Зеленин.

"Вот кого я люблю, - подумал Михаил, - его и всех тех медиков".

- Тише, друзья! - крикнул Кирилл. - Сейчас нам Мишка будет рассказывать о Севере. Расскажи нам, Миша, про медвежье мясо, про торосы, про самородки, про бандитов и про чистый спирт.

Все зашумели.

- Расскажи нам про мясо!

"Спешу и падаю", - подумал Михаил и сказал басом:

- Мясо. Дайте мне колбасы.

Наш, наш прежний, добрый, старый Мишка.

- Спирт. Налейте мне коньяку.

Тот, тот самый, молодой, веселый, неженатый...

Вечер не получился. После ужина это стало особенно ясно. Общество разбилось на кучки, и везде разговаривали о диссертациях, или о книгах, или о картинах, о финской мебели, об уходе за новорожденными и о жилищной проблеме. А когда подходил Михаил, разговор прерывался и говорили:

- Майкл, расскажи нам о мясе.

- О золоте.

- О торосах.

- О бандитах.

- О спирте.

И заранее смеялись. А потом все вроде пошло хорошо. Кирилл сел к пианино, пели "Через тумбу" и "Чаттанугу", "Наши зубы остры", "Шар голубой", "Безобразия".

- Пойдем, старик, потолкуем, - сказал Кирилл и повел Михаила на балкон.

Черный контур города на фоне бледно-зеленого неба напоминал горную цепь.