Кирилл обнял Михаила за плечи.
- Дружище, я ведь на год раньше тебя вернулся и сейчас, кажется, крепко встал на ноги. Книжка очерков скоро выходит. Везде меня уже знают. Думаю, что скоро попаду в штат... (он назвал крупную газету). Тебе теперь легче будет. И ничего тут нет такого. Это закон дружбы. Ух ты, Мишка, - задохнулся он от радостного возбуждения, - мы с тобой теперь развернемся. Можно тот сценарий наш двинуть. Как ты думаешь?
- Можно, конечно. Почему бы нет, - пробормотал Михаил.
Он не мог даже представить себе, что снова сядет за тот сценарий.
Весь длинный путь до дома он прошел пешком.
"Почему я не сказал Кириллу, что собираюсь вернуться туда? - думал он. - Ведь мы всегда были откровенны друг с другом. Люда пришла на балкон, поэтому я и не сказал. Эх... если бы я написал ей хоть одно письмо с Севера, может быть, все было бы иначе. Глупости, ничего не могло быть иначе. Раз что-то произошло, значит, иначе и не могло быть. Герка стал бандитом и сидит в тюрьме, а Глеб - передовик производства, студент-заочник и Танин муж... Сашка Зеленин - ученый-хирург. Разве могло быть иначе? Кирилл - журналист, очеркист, оптимист и муж Люды. Все изменилось, и дело вовсе не в должностях. А я? Что со мной стало? Перешагнул ли я через барьер?"
Он пришел домой, открыл дверь своим ключом и, сняв ботинки, бесшумно, как кошка...
- Мишенька, что ты там уронил? - крикнула мама.
...прошел к себе. Повалился на диван. Раскрытый чемодан так и стоял возле дивана. Старая записная книжка лежала на столе. Михаил сунул руку в чемодан и вытащил блокнот, исписанный от корки до корки там, на Севере.
Сопки без конца. С самолета все это выглядит как бесчисленное стадо верблюдов.
Ни дня без строчки. Стендаль.
Маркшейдер Иванов, обогатители Петров, Сидоров, экскаваторщик Бурокобылин взяли на себя обязательства...