Прекратились походы на базар. Да и сам базарчик исчез. Кто ж будет торговать в такую лихую годину? Хлеба, молока, сахара не стало совсем. Бабушка все свободные грядки в саду засадила картошкой, и картошка спасала. Правда, убирать и хранить её надо было осторожно и с оглядкой. Не ровен час забредёт какой-нибудь тыловой немец или наш полицай увидит мешки с картошечкой и тут же реквизирует. Поэтому хранили картошку не дома, а в cкрытой яме, которую вырыли во дворе за домом.

Валентина подружилась с соседскими девчонками: смуглой Настей Чумак и беленькой Оленькой Мурзаевой. Настя жила с мамой и братом Колей. Была она смелой и хулиганистой заводилой. В разбитых, драных башмаках и в рваной не по росту большой бордовой кофте, она увлекала Валентину и Оленьку на разные небезопасные приключения.

Так однажды, таинственно поблескивая чёрными очами, она сообщила подружкам, что обнаружила место за городом, где наши пленные солдаты копают рвы, возводят бараки. Все они в лохмотьях, многие босиком. А ведь уже глубокая осень. И хорошо бы было туда пробраться и кинуть им хотя бы немного картошки и хлеба - если есть. Через несколько дней, собрав мешочки с провизией и не сказав домашним ни слова, подружки пробрались к полю, где работали пленные. Место было не огорожено, конвоиров не было видно и, пробравшись через неглубокий овраг, они оказались вблизи от измождённых, оборванных и голодных людей.

- Как же вы, девчата, пробрались сюда?! - удивился один из них

- А мы где ползком, где бегом, а где и лёгкой пташкой, - хохотнула Настя. - Вот покушать вам немного принесли, - и они стали вытаскивать из карманов и из-за пазухи и передавать пленным ещё не остывшую отварную картошку, мешочки с мукой и прочую бедную снедь. Не успели ещё выложить принесённое, как с дальнего конца поля раздались крики и свистки охраны, и двое немолодых фолькштурмовцев, тяжело топая по мокрой, развоженной земле, стали приближаться к ним.