- Ну, девки, сейчас ноги в руки, - скомандовала Настя и рванула через овраг. Повторять не надо было. Никогда ещё Валентине не приходилось так бежать. Сзади резко бухнул выстрел, второй. Но вот приближались уже первые деревья небольшой рощицы. Там было спасение. Укрывшись за деревьями, они без сил рухнули на мокрую траву. Сердце выскакивало из груди. Сзади было тихо, их никто не преследовал. Полежав и отдохнув, они переглянулись друг с другом, улыбнулись и пошли домой.

В другой раз она и бабушка стали свидетелями выселения Жмеринского гетто. Было тихое раннее утро, пели птицы, и они работали в саду. Как вдруг с дальнего конца улицы услышали приближающееся шаркание множества ног. Мимо их дома молча шла серая масса. Женщины, старики и дети, оборванные, грязные. На груди у каждого была пришита шестиконечная звезда. По бокам шли полицаи с винтовками наперевес.

- Это евреи, это евреи, куда же их ведут, Господи? - шептала бабушка, жадно выглядывая в шеренгах кого-то.

Одна колонна, вторая, третья...Все шли молча, глядя вдаль. Больше бабушка в этот день не работала. Она ушла в дом, легла на свою кровать и пролежала до вечера.

Так в тоске и тревоге прошли эти тридцать месяцев немецкой оккупации. Но наступил день, когда и она закончилась. Как-то утром проснулись жители окрестных улиц и поразились необычной тишине. Не слышно было рёва заводимых грузовиков, отрывистых криков немецких команд, грохота солдатских сапог. Немцы ушли ночью, а к полудню пришли наши.

Через месяц пришло письмо от отца. Отец писал. что был дважды тяжело ранен. Полтора года провалялся в госпиталях и сейчас демобилизован вчистую. В госпитале он встретил хорошего человека - медсестру Марусю, которая стала его женой. У Маруси есть комната в городе Ленинграде. Через месяц он приедет и заберёт Валентину к себе. И будут они прекрасно жить втроём в прекрасном городе Ленина у Невы-реки.