- А-а... Это так надо.

- Ты мне не акай, а скажи, что такое. Колтун, что ли? О-о! - вдруг понял он, разобрав, что на висках у дочери болтаются огрызки карандашей, обмотанные какими-то тряпочками.- Завивка? - от удивления Иван Лукич сел и глядел на дочь недоуменно и остолбенело. Та смутилась, но лишь на мгновение.

- У нас все девчонки так делают. Майка сделала, ей мама разрешила. Знаешь, как хорошо! А мне нельзя, что ли,- обиженным, плачущим голосом проговорила Лена.- Вечно ты, пап...

- Ну-ка размотай, я посмотрю,- вовсе не сердясь, а изумляясь, проговорил Иван Лукич.- Ну-ка, давай посмотрим, что получается.

Дочь послушно к зеркалу сбегала и, вернувшись, встала перед отцом. Губы были обиженно поджаты. Иван Лукич взял ее за плечи и долго рассматривал подвитые прядки волос, что свисали к щекам; потом сел, задумался.

- Ну, что? Что? - заторопила его дочь.- Знаю я, сейчас скажешь: не смей! Чтобы я этого не видел! Рано еще! Что, неправда?

- Неправда,- потянул ее Иван Лукич за локоток и, усадив рядом с собой, за плечи обнял.- Не смей я тебе не скажу. И чтобы я этого не видел - тоже не скажу. Рано еще - скажу. А главное, я тебе скажу, серьезно так, по-дружески, главное, что не нравишься ты мне с этими висюльками. Поняла? Не нравятся они мне, хоть убей. Ты мне вот такая нравишься,- он повернул ее голову к себе и ладонями загладил накрученные прядки.- Вот такая. Симпатичная девочка. А не дама... с висюльками. Мне Сашкины космы вот здесь вот,- попилил он себя пальцем по горлу.- Но ему двадцать два года. Нравится, господь с ним, перетерплю. Хоть он на черта похож с этими космами, а не на человека.

- Папа, но сейчас все так носят. Понимаешь, мода такая. А вот так сейчас не носят,- провела дочь рукой по его стриженому затылку.- У нас Алексей Палыч тоже длинную прическу носит.

- Ты мне голову не морочь. Я вот тебе сейчас докажу. У нас открытка где-то есть,- быстро поднялся он с дивана.- Где у нас материн альбом, а? Там открытка есть, старинная. Артист там. Где альбом?