Однако природа не допустит, чтобы совершенно различные вещи назывались одним именем. Должно быть нечто принципиально общее. Ведь задевают же нечто в мироздании звуковые волны, которые рождаются при изречении наших имен. Одна фонетика чего стоит. Разве вы не чувствуете, как прекрасно и высоко это звучит - Сомов! Андрей! Николаевич! А в числовом, каббалистическом прочтении они вообще, наверное, отражают один ослепительный замысел...

А-прим. Весь этот ваш тонкий эфир... Я человек простенький.

А. Простенький? Гм... в конце концов, чем это не основа. Я тоже, вероятно, не из гениев...

А-прим. Бросьте, я и слов-то таких мудреных не знаю.

А (щурится, грозит пальцем). Не скромничайте, не надо! А платоновская идея?

А-прим. Говорю же, нечаянно вырвалась.

А вздыхает. А-прим уписывает маринады.

А-прим (жуя). Может быть, единство во Христе?

А. Вы верующий?

А-прим. Да.

А. Нет, это слишком общее единство. Небесные покровители - святые, разные ангелы - здесь тоже не годятся. Нигде же не прописан личный заступник всех Андреев Николаевичей Сомовых. Нам нужна какая-то другая основа.

А-прим. Платформа, я понял.

А. Нет, о платформе договариваются. Ее берут извне. А мы должны найти в себе нечто внутреннее, присущее нам, и только нам.

А-прим. И что будет дальше?

А. Ну что же... возможно, полет моей мысли покажется вам чересчур смелым...Дальше нам можно объединиться и создать совершенный организм. Он будет состоять из множества разных существ с единым корнем. И примемся отстаивать права.

А-прим. Здорово! Не иначе, как выйдет какая-нибудь новая партия.

А. Не стоит загадывать. Никогда не знаешь заранее, куда приведет становление. И вообще - додумывать мысль до конца скучно. Конечно, можно довести ее до кантовских причинно-следственных и пространственно-временных оснований, но этим убьется идея, которая содержится в ней как отзвук высшего тайного идеала.