— Понятно, понятно, — торопливо сказала директриса и, бросив на госпожу Грот многозначительный взгляд, уткнулась в метрику.

Больше она ни о чём не спрашивала. Записав Курта в школу, она вернула госпоже Грот метрику и ласково кивнула Курту:

— Хорошенько отдохни, Курт, а осенью приходи!

— Смешная женщина! — проворчала госпожа Грот, когда они сели на трамвай. — Ей пора на пенсию.

Взбудораженный недавним разговором, Курт не слышал её слов. Как! Мать родилась в Шнееберге, в Верхней Силезии, у самой чешской границы, отец — в Приморье, в Шарнице, близ Арнсфельда, у польской границы; после свадьбы они жили в Арнсфельде. О Тенчахе дома никогда не говорили, в школе он тоже не слышал этого названия. Да и вообще оно такое странное, что он даже и не пытался его запомнить. В Нижней Штирии. Где это? И почему мать подчеркнула, что он немец? Разве Нижняя Штирия где-то за Арнсфельдом, в Польше? Или за Шнеебергом, в Чехии? Выходит, он поляк или чех? Где же всё-таки находится это место?

Вопрос так и вертелся на языке, но мать была в дурном настроении, и он не стал её спрашивать. Всю дорогу он смотрел в окно, словно ему было ужасно интересно, как рабочие расчищают руины или достраивают большое здание. Но едва они вернулись домой, он взял с книжной полки географическую карту Германии и разложил её на своём столике у окна.

— Что ты ищешь? — безучастно спросила мать.

— Где находится Тенчах? И Нижняя Штирия? — спросил Курт, не поднимая головы.

— Бери мяч и ступай во двор! Учение ещё надоест тебе!

Госпожа Грот подошла к столу и взяла географическую карту.

— Могу же я найти место, где я родился? — запальчиво крикнул Курт и потянул к себе карту. — Разве ты не слышала, что́ сказала госпожа директриса? Стыдно не знать, где ты родился!

Рука госпожи Грот опустилась.

— Слышала, слышала…

— Тогда покажи мне, где находится Тенчах!