-- Еще лучше: выход старшего экономиста.

Альберт шел к зеркалу и увеличивался в размерах. Он непринужденно улыбался. Черная оправа на бледном лице. Волосы, уложенные в пробор. Взгляд в светлое будущее.

-- Браво, браво! -- захлопал в ладоши старик. -- Шапку наденьте.

-- Да она старая. Из кошки, наверно...

-- Вижу, что не пыжик! Значит, старший экономист, да? Хи-хи!

-- Чего смешного? -- рассердился Альберт. -- Без экономики, между прочим, жрать было бы нечего.

-- А с экономикой, ха-ха?

Директор весь затрясся в смехе и снял телефонную трубку.

-- Эй там, беру еще одного. Новый тип, представляете: выходит шталмейстер: "На манеже старший экономист..." Как вас величать?

-- Альберто.

-- Вы что, итальянец?

-- Русский я...

-- Тогда лучше Альберт, ладно? А полностью?

-- Кравчук Альберт Константинович.

-- Во! Слышали? Ага... Выходит Альберт Константинович и шутит в экономическом плане. Кого посадят? Всех? Я что -- первый день в цирке? Подберем что-нибудь понейтральнее. Фамилию записал? -- Старик ласково положил трубку. -- Такие дела, дорогой. Завтра на занятия. Танцы, шманцы, девочки в трико. Единственная просьба -- поменьше слушать чепуху, которую вам будут преподавать. Сохраните себя для манежа таким, какой вы есть. Быть клоуном дано не всякому. Это, возможно, самая почетная должность на земле. Привет семье!

Пройдясь по бульвару, Кравчук остановился у автомата и позвонил Евгении.

-- Приезжай быстрей! Я у памятника Пушкину.

-- Неужели взяли? С ума сойти. Как же мне отпроситься?

-- Соври. И не забудь занять двадцатку!

К Пушкинской он двинулся пешком. Евгения уже высматривала его близорукими глазами, но очки не надевала. Она по-деловому обняла его, взяла под руку, и они пересекли площадь к ресторану ВТО. Швейцар открыл дверь и поклонился.

-- Звонили, звонили из цирка, -- сказал он. -- Столик заказан. Прошу!