Когда я выздоровела, бабушка забрала меня к себе на Винничину, в Погребище - это такой маленький городок. Там есть красивая река, и парк, и памятник Неизвестному солдату с вечным огнём, и новая школа, а у бабушки с дедушкой - свой дом и сад. Дом просторный, у меня даже отдельная комната была, а фрукты в саду такие, что весь город ходил смотреть - дед у нас агроном, только он уже на пенсии. Но лучше бы я всё-таки жила с мамой и папой...

Мои родители - цирковые артисты: папа - дрессировщик зверей, а мама - его помощница. В санатории мне все ребята завидовали, потому что, когда лежишь на одном месте, всё время мечтаешь о разных поездках и городах. А мои папа и мама ездят из цирка в цирк, из города в город, и все знали, что я, как только выздоровею, буду ездить с ними. Но бабушка меня сразу забрала к себе и долго не отпускала. Я и папин-то аттракцион только два раза видела: в Москве на зимних каникулах и в Киеве... Зато теперь всё переменилось...

Я тогда первая услышала - стучат. Ночь на дворе, а к нам стучат. Дед спрашивает:

- А чья это там душа просится?

А из-за двери папка как закричит:

- Это я! Я, отец! Открывай!

Что тут поднялось! Папа вошёл - и сразу меня на руки. Вообще-то он целоваться и обниматься не любит. Строгий! А тут целует, кружит! И поёт: а у нас квартира, квартира! Долой гостиницы, долой хозяек! И Тинка будет жить в Москве!

Еле мы его успокоили. И тут он сказал, что в Москве для артистов цирка почти уже выстроили дом, и там у нас будет трёхкомнатная квартира, - это раз! Мама сейчас в Москве и будет там всё лето, это два! А я сейчас, немедленно уеду с ним, потому что его аттракцион направляют в Крым, к морю, - это три!

- Смотрите, - сказал он и стал загибать пальцы, - июль и август - в Крыму, сентябрь у нас отпуск - мы все в Москве, а октябрь...

- А в октябре тебя пошлют в Мурманск или в Ташкент, - хмуро сказал дед, и бабушка сразу запричитала: