И, успокоившись, что все эти люди вовсе не злые, а так уж полагается вести себя на дороге в город, она стала мечтать о том, какой же этот город Париж и как, наверно, там богато живут, если сразу, как только она туда придет, ее накормят, да еще получше, чем дома.

Между тем рассвело, и вдали показались высокие зубчатые стены, а над ними башенки. Но подойти к городу было нельзя, потому что перед стенами был глубокий ров, полон воды, а мост поднят и городские ворота заперты. И все, кто пришел по большой дороге, сели на землю и стали терпеливо ждать, когда с громким звоном и скрежетом отомкнутся створки ворот и, заскрипев цепями, мост опустится и перекроет ров.

Мачеха тоже села на обочипе дороги, а рядом примостилась какая-то старушка с корзинкой салата.

Мачеха разговорилась с ней и спросила, где в Париже нанимают служанок.

Старушка, видно, была из болтливых, или ей наскучило молчание, и она охотно объяснила:

— Это на улице Повелительниц, на углу улицы Старого Уха. Отсюда будет далеко, но часть пути мы пройдем вместе, всю длинную улицу святого Гонория. А уж там я сверну палево к рынку, а ты пойдешь направо, и тут уж тебе каждый покажет. Но ты не стесняйся, почаще спрашивай, чтобы тебе не заблудиться.

— Спасибо вам за вашу доброту, — сказала мачеха. — Я уж, не взыщите, буду крепко держаться за вас, не потеряться бы.

— А мне что? — сказала старушка. — Держись, если тебе так спокойнее.

Тут распахнулись ворота, и все, кто ожидал перед ними, поспешно вскочили и отступили подальше, а из ворот выехали телеги с нечистотами. Мачеха зажала ладонью нос, а старушка засмеялась и сказала:

— Это ничего, это спервоначала не так уж хорошо пахнет, но ты скоро принюхаешься и привыкнешь. У нас случается, кто в первый раз приезжает в Париж, даже в обморок падает прямо на улице. Ой, смотри, твоя девчонка совсем сникла!