Дарья. Вишни?

Андрей. Да, вишни. Мы ездили к Клавдии Петровне, она очень приличная женщина. Но малина удалась.

Дарья (помрачнев). Удалась!

Лиза. Удалась.

Дарья. Как вы выросли, Лиза. Я не видела вас месяц, да? Или два?

Лиза. Два с половиной. С тех пор, как Алла Сергеевна заболела. Вы у нас не были с тех пор.

Дарья. Вы учитесь в своем техникуме?

Лиза. Учусь.

Дарья. Хорошо. Я что-то еще хотела сказать. Ах, господи, ну что же вы меня чаем не поите?

Андрей. Поставь чайник, Лизонька.

Лиза. А он уже выкипел. Вы и забыли.

Дарья. Поставь новый. (Андрею.) Пойдемте в комнату.

Дарья и Андрей уходят в комнату.

Все по-старому. Все те же безделушки... Лиза их уже полюбила?

Андрей. Полюбила. Лиза тонкая девочка.

Дарья. Да. Дети растут, а мы стареем.

Андрей. Вы знаете, что у нас не может быть детей. Вы знаете, кто нам Лиза. В конце концов, вы сами привели ее сюда.

Дарья. Я теперь думаю, как ее увести.

Андрей. Что?

Дарья. В доме, где больная женщина, не должно быть посторонних. Тем более здоровых женщин. Тем более таких молодых. Но вам пока незачем волноваться. Пока вы Аллочке не муж, Лиза с вами.

Андрей. Неизвестно, как отнесется к этому Лулочка. Она вспомнит и решит сама, как ей быть. Она не прогонит Лизу. Вы знаете Лулочку.

Дарья. Андрей, Аллочка пережила непосильное страдание, понимаете? Реакцией на это страдание было то, что она потеряла память. Организм сам замкнулся от непосильной тяжести. Но рано или поздно ему придется снять защитные блоки, потому что данное ее состояние не есть жизнь, это скорее преджизнь. Она эмбрион, понимаете, никто. Она совершенно беззащитна, у нее нет иммунитета, как только она родится, жизнь может убить ее. А для того, чтобы не убила, жизнь должна встретить ее радостью, приманить к себе чем-нибудь хорошим, например, любящим, верным мужем...