— Цепляй веревки за крюк!

Первым опомнился Мишка, стал вязать петли и крепить их к трактору. Затем Вася крикнул, чтобы все отошли, сел в кабину и начал осторожно выбирать слабину, на самом малом ходу. Вот веревки натянулись, машина будто уперлась, — мотор загудел под нагрузкой густо и ворчливо, — и тихонько, тихонько начала продвигаться вперед. Лосиха закричала, забилась, лосенок в страхе бросился к лесу. Милькина спина сначала приподнялась немного из жижи, потом лосиху перевернуло на бок и потащило к покатому краю ямы. Когда лосиха оказалась на сухом месте, Вася сдал назад, ребята бросились отцеплять веревки.

Командир следопытов погнал трактор обратно. Поставил его на старое место, заглушил мотор и тогда уж предстал пред разъяренные очи Феодаловой бабушки:

— Ах ты, озорник! Кто тебе разрешил машину трогать? Ты на ней работаешь? У тебя права есть? Вот я скажу Николе-то, что вы тут делали, безобразники максимовские! Трактор угнали, зимогоры! Он, Никола-то, тебя найдет, нащелкает, будешь знать, как на чужой механизм садиться! Он у нас строгий мужик, так что берегись.

— Жалуйся, жалуйся своему Николе… — проворчал Вася, спрыгнув на землю. Ему тоже было не по себе: угонять чужую технику — дело нешуточное, за это по головке не гладят. Но что им оставалось делать? Ведь другого выхода не было!

— Эй, вернись! — грозно крикнула бабка и бросила вслед Васе Мишкины штаны. — До коленок вот зашила, а больше не буду! Потому что вы безобразничаете!

Когда Вася прибежал к яме, ребята уже кончали отмывать лосиху от грязи. Они носили ведром воду с речки, лили ее на животное и терли шерсть. Милька несколько раз порывалась встать, пугливо косила на них глазом, но не могла: слишком ослабла. Вадька Спиридонов, счастливый, измазанный, сидел возле нее на корточках и говорил, поглаживая:

— Ми-илька, Милька! Да ты не бойся, не дрожи, мы тебя в обиду не дадим. Ты сейчас иди в лес, отдыхай, а в сентябре я сюда снова приду, ты тогда ко мне выйдешь, а? Я с лосенком поиграю и хлебушка вам дам. Ми-илька, Милька…