За последнее время она все чаще и чаще ощущала, что в организме ее происходит нечто особенное, что-то такое, чего раньше не было. В этом году у нее долго не наступала течка, и это было явным признаком надвигавшейся старости. Все чаще замечала она, как молодые волки равнодушно пробегают мимо, потупив глаза, обжигая ее горячим дыханием. И когда течка все-таки началась, со злобой наблюдала, как пришедшие на запах самцы не рычали и не царапали друг друга клыками, а только кругами ходили возле нее, ожидая, когда уйдет соперник.

Отцом четверых последних ее детенышей был молодой, совсем неопытный волк рыжеватой масти. Он как-то странно заигрывал с ней, по-щенячьи виляя загнутым хвостом. Ей это не слишком нравилось, она даже раза два куснула его в бок. А потом все было как всегда, и лишь только почувствовала она, как новая жизнь зародилась в ней, сразу изменила свое отношение к молодому волку. Как только он пытался с молодым нахрапом забраться на нее, волчица тут же поворачивалась и била его по морде когтистой лапой. Один раз даже сильно укусила его. Рыжеватый взвыл от боли и в ответ впился крепкими молодыми зубами в серую с подпалинами, выпадающую шерсть старой самки. Раньше ей нравилось, когда самцы хватали ее за шею зубами, особенно во время случки; теперь же, со стороны рыжеватого щенка, это показалось ей неслыханной дерзостью. Она резко повернула морду и впилась ему в ухо. Молодой волк взвыл от боли, и ярко-алая струйка крови побежала по слюнявой щеке. Он с молоком матери впитал в себя всю волчью науку и знал, что нет большего позора, чем драться с самкой. Огрызаясь и повизгивая, мелкими шагами заковылял в тайгу.

Сейчас, глядя сузившимися от яркого света зрачками на этот чистый, первозданный, так знакомый ей мир тайги, волчица как никогда в жизни трезво осознавала свое одиночество и необходимость выкормить этих четверых, возможно, последних ее детей.

Часа два шастала она в этот день по знакомым тропинкам, стараясь не наступать на больную лапу, не ощущая запаха живых существ, пока вдруг что-то странное не заставило ее остановиться и напряженно прислушаться. Когда-то, давным-давно, она уже ощущала этот запах, так тесно связанный с запахом костра. Это был запах человека.