- Спасибо, - говорю, - что позвонил.

Я все-таки ни черта не понимал. Что произошло? Выходит, я рано успокоился?.. Может, хорошо, что сейчас я далеко от дома? Или наоборот - это-то как раз и плохо?..

Глебову не позвонишь. Ага - Славке… Костик?..

Начальствовавший над нашими художниками Костик (креативный директор это именовалось) был лицом материально безответственным, к бухгалтерии вовсе уж непричастным - с него, слава богу, никто ничего не спрашивал. Но из тех, кто так или иначе рулил студией, он сейчас, видимо, один остался в городе.

Правда, звонить Костику мне не очень хотелось. Все равно ведь я выходил отчасти виноватым - перед ним и всеми ребятами. Пусть невольно. Но это я организовывал дело и подписывал их - и если не обещания раздавал, то надежды внушал как мог убедительно… Вряд ли, конечно, кто-нибудь из них думает, что я был со Славкой заодно - коль уж сам господин первый вице-мэр так не считает… Но все-таки Славка был именно моим другом…

Да, но попытаться прояснить ситуацию надо.

Какой у России код? Ноль ноль семь? Тоже мне джеймс-бондовщина… А у города нашего? Черт… А!

Костин мобильник был вне зоны.

Я, конечно, побродил по Акрополю, честно пытаясь ощутить причастность к истории… ничего особенного не ощутил, взобрался на маленькую скалу неподалеку от входа, что-то вроде импровизированной смотровой площадки, куда карабкались всепроникающие туристы, скользя на гладких, будто полированных, мраморных глыбах; уселся прямо на камень. Город сплошь заполнял пространство - во все стороны, до далекого задника послойно тянущихся гор (последний слой терялся в дымке), и прямо из его бело-бежевой массы выпирали несколько гор ближних, крутых, каменистых, двуцветных: темная древесная зелень (внизу) и светло-коричневые скалы (выше). Парфенон нависал сзади, а прямо внизу лежала агора: деревья, обломки, дорожки, камни, слева - устоявший храм Гефеста c характерной колоннадой по периметру, справа - византийская церквушка цвета кофе с молоком.