- А знаете, почему он отделился? - щурится Костя в сторону озера.

- А почему?

- Будет бить вечером, утренней зорьки пе дожидаясь, вот почему.

Бригадир наш настораживается.

- Ну, это пусть попробует!

- А что ты ему сделаешь?

- Тогда увидишь.

- Да он же тебе начальство!

- Тут у меня одно начальство - закон,- говорит Степа, и по его тону мы чувствуем, что во имя закона он, пожалуй, не остановится ни перед чем.

В небе, красноватом от заката, проходят стаи птиц. Ктото пальнул, но очень далеко. На нашем озере тишина, мы по стреляем, терпим. Подняв головы, смотрим на вечерний перелет. Вечерняя зорька, сегодня только смотреть на нее, любоваться ее красотой.

- Благодать,- говорит инженер, и мы согласны с ним: в самом деле, благодать.

Ну а как же старик наш: пальнет или не пальнет? Мы к этому совсем по равнодушны и, разговаривая, все время прислушиваемся. Самодельная " кряку ха", выставленная нашим заводчанином, видно, приманивает, утки все время падают на воду где-то вблизи его засады.

- Смотрите, просто на голову деду падают,- с веселой завистью говорит пожарный.- Интересно, на сколько у него хватит терпения?

- В наше время идти на охоту с "крякухой" - это вообще варварство,рассуждает вслух Костя.- Это же провокаторка! Сидит и приманивает. А ты только бахай да подбирай. Это не спорт, а черт знает что!

Петрович не согласен.

- А если зрение у человека уже не в порядке? - заступается он за обер-мастера.- Ведь не каждому в его возрасте глаз служит по-прежнему...

Вот об этом мы и не подумали. Может, и в самом деле старик сидит там на отшибе с "крякухой" лишь потому, что зрение у него уже не такое, как раньше? Как-никак, всю жизнь смотрел на кипящий металл...

- Дело даже не в утке,- говорит, наливая по второй, инженер,- главное посидеть вот так на природе, почувствовать после нашего индустриального грохота тишину эту первозданную, степной этот простор, раздолье...