Когда полицейский Ванна-дер-Бак вышел с утра пораньше на широкую Розовую аллею, направляясь к себе в участок, он удивился тому, что по улице шагают только несколько ребятишек. Ни машин, ни прохожих, ни велосипедов, каждое утро оживлявших Розовую аллею, не было видно. И только вдали, в конце улицы, маячили автомобили, преспокойно въезжавшие в узкие пешеходные улочки. «Что такое? — задумался полицейский. — Это мне не нравится!» И широким шагом, в три раза шире обычного, двинулся по аллее. Когда Ванна-дер-Бак дошел до конца, то глазам своим не поверил. Перед ним красовался плакат:
«По Розовой аллее можно ходить только детям до 14!
Взрослым — проход закрыт!
Автомобилям — проезд закрыт!»
— Что за петрушка! — вскричал полицейский. — Неужто такое повесили по указанию бургомистра? Но зачем? Непонятно! — И он поспешил в ратушу расспросить бургомистра. По дороге ему предстояло пройти через крохотную Апельсинную площадь, где он когда-то своими руками повесил объявление: «Стоянка запрещена!» И каково же было его удивление, когда он там оказался. Повсюду, куда ни глянь, — автомобили, велосипеды, мотоциклы, грузовики… А в самом центре, на пьедестале памятника принцу Гендрику, намалевано:
«Стоянка разрешена!»
У Ванна-дер-Бака глаза полезли на лоб. Брюхом вперед пробирался он сквозь толчею, а из окон гудящих автомобилей ему в уши неслись возмущенные вопли:
— Почему закрыли прежние стоянки?!
— Почему нас загнали сюда, как в курятник?!