А значит опять писать письмо. И такое письмо я снова составил.

9 ноября 1989 г.

Генеральному прокурору СССР

т.Сухареву А.Я.

Уважаемый Александр Яковлевич!

В настоящее время в Прокуратуру СССР по ходатайству Советского фонда культуры поступило на рассмотрение дело по обвинению русского поэта Н.С.Гумилева в участии в Таганцевском заговоре 1921 года.

Заведующему отделом СФК т. Лукницкому С.П. было поручено изучить это дело и выступить с публикацией, что и было разрешено Председателем КГБ СССР т. Крючковым В.А. и заместителем Генерального прокурора СССР т. Абрамовым И.П.

Публикация увидела свет 29.10.89 г. в газете "Московские новости", но опубликованных сведений оказалось недостаточно для изучения личности Гумилева, круга его литературных знакомств и привязанностей. Эти сведения, однако, можно почерпнуть из переписки, содержащейся в деле. Переписка, как было сообщено, не содержит сведений, имеющих правовую подоплеку.

В связи с этим прошу Вас разрешить еще одну, более обширную публикацию в журнале Советского фонда культуры "Наше наследие", предоставив т. Лукницкому С.П. возможность еще раз поработать с делом.

С уважением

Д.С.Лихачев

VIII. Хроника нового витка

27 ноября 1989 г.Звонил из "Огонька" обаятельный и преданный Леня Прудовский (светлая ему память), сказал, что А.Чернов просит извинить его за выступление в "Московских новостях". Я заочно извинения не принял.

Но прошло несколько дней, а Чернов так и не позвонил сам. Это было мне не понятно, потому что у него, как мне известно, хорошие гены, а в таких случаях грех с души снимают обычно без напоминаний, не дожидаясь подсказки. Вспомнились строки Гумилева: "Отчего же бывает так трудно трусу панцирь надеть боевой?"

27 ноября 1989 г.Еще звонили по телефону, угрожали, что добьются лишения меня диплома юриста и выгонят из партии. Это было не страшно. Наступило такое время, когда это слушать не страшно. Потом я узнал, кто мне звонил, пожалел этого человека, а когда пришло время расплаты, устроил его на хорошую работу.