Знаете... Впрочем, откуда?.. Вас тогда и на свете-то не было, когда была эта песенка: Я помню тот вечер в долине зеленой, акации в полном цвету, - все более удивляясь своему поведению, тихонько запел я. - Один поцелуй сладковато-соленый и бронзовых рук теплоту... Мы долго смеялись, мы пели как дети, но больше не встретились вновь. Доверчивой чайке расставила сети чужая большая любовь... Чайка. Белокрылая чайка, черноморская чайка, моя мечта... Простите, Бога ради..." "А почему ей не расставила сети ваша большая любовь?" "Представьте себе... летняя севастопольская душистая ночь, ворчание моря, столик в береговом ресторане, моя милая обаятельная чайка и я за столиком, как мы с вами сейчас. Она мне вдруг говорит, что у нее сегодня как раз день рождения. А я студент... То есть не просто нет денег на подарок, на цветы хотя бы, а вообще едва-едва до Москвы добраться и дожить до первой стипендии. Я ей и говорю: единственный подарок, который я могу вам сделать, это моя рука и мое сердце..." "Поступок! А она что?" "А она согласилась." "Мама! - без улыбки захлопала в ладоши Ира. - Ну и?.." "Оказалось, что она при средствах, гостит в родительском доме в Севастополе и вообще если и не богатая, то вполне реальная невеста." "Ну и что же вам помешало? Национальный вопрос?" "В какой-то мере... Началось с того, что она была прописана в Иркутске, а я в Москве. Расписать нас в Севастополе отказались. В Москве я жил в общежитии о шести койках в комнате. Учиться еще год. Ну и началось хождение по бюрократическим мукам. А тут еще ее русский папа напился и стал мне гадости говорить. Я, естественно, огрызнулся, а ее еврейская мама тут же выступила по моему поводу, что, мол, ее-то пьяный муж проспится, а вот я, дурак, никогда... Моя любимая пыталась нас всех примирить, но я уже имел богатый опыт общения с вашей великой и нелепой нацией. Там, где звелся пьяница, жизни не будет. Проспится, а потом снова налижется и такое натворить успеет, пока снова не проспится... Девушка она была милейшая, добрейшая, но в очередном скандале...