Нет-нет, не одним желанием не упустить клубничку, не ухнуть новогоднюю ночь в банальную, несытую прорву одиночествавызвано было мое тогдашнее смирение и даже, пожалуй, вовсе не этим желанием -- просто я, довольно чуткий нафальшь, в дашиных словах ее не уловил, напротив: мне тут же вообразилась некая среднестатистическая сценаиз некоего среднестатистического русского романадевятнадцатого столетия: лакейская где-то под лестницеюю ее обитатели, жалкие, напыщенные, изо всех сил тужащиеся сами казаться господами, обсуждают своих господю -- вообразилась лакейская (еще женаназваламеня как-то пару раз лакеем!), и я подумал: адействительно, не низко ли лаять налюдей, в круг которых?.. -- это даже независимо от того, что люди сии из себя представляют. Скажу больше: мне вдруг ясно стало, как глубоко изломанным, как сильно закомплексованным, обиженным неудачником надо быть, чтобы, давно спокойно и устало относясь к фарсовым погремушкам восточной нашей деспотии, всякий раз, завидя их в натуре: какой-нибудь портрет девять надвенадцатью метров, кумачовый лозунг -- давт: традиционное новогоднее выступление -- непроизвольно вздрагивать всей душою, краснеть до колераэтого лозунгаили портретаи тужиться, тужиться, тужиться в плоском, выдающем бессилие остроумии: наш Лукичю в эпохальной речию Не было, не было ни в дашиных словах, ни в экстравагантном для нашего кругасерьезном ее внимании к бубнению вождя той тупой, непробиваемой убежденности (чаще всего скрывающей интересы шкурные), после проявления которой об общении с человеком проявившим речи уже идти не может (да, я вступил в партию, потому что и там должны быть порядочные людию вообще-то идея социализмазамечательна, и если бы ее нею) -- было что-то внеидеологическое, глубоко личное и вовсе не шкурное, непонятно пока, что именно, но, во всяком случае, я совершенно отчетливо почувствовал Дашеньку правой, авиноватым -- себя.

Рефлексы висящих вдоль проспектагазосветных елочек проникают в машину, и перед камейным дашиным профилем с черной точкою родинки нащеке -- только низ подбородканесколько тяжеловат от возрастного жира, тяжеловат и прорезан вдоль тремя глубокими морщинами (чего, впрочем, по влюбленности мне следовало бы не заметить) -- и перед дашиным камейным профилем словно бы качается зеленый маятник.