- Вы спрашиваете, что ли?

- Спрашиваю. Что делать мыслителю?

- Что делать?.. Что он и делал - писать.

Князев помолчал... Потом сказал грустно:

- Это - легко сказать... спустя триста лет. А он был живой человек, его всякие эти... штуки, как вы говорите, тоже из себя выводили. Вот и мой дом, сказал Князев. - Я хочу только предупредить... - Князев остановился перед воротцами. - Жена у меня... как бы это поточное - не сильно приветливая. Вы все поймете. Главное, не обращайте внимания, если она будет чего-нибудь... недовольство проявлять, например.

Кайгородов очень жалел, что пошел черт знает куда и с кем.

- Может, не ходить? - если она недовольство проявляет.

Князев - слышно было - тихо заругался матом.

- А что делал Спиноза? Вы же сами сказали! Смелей, спортсмен! Пусть нас осудят потом - если исторически окажутся умней нас, - Князев - чувствовалось намеренно вызывал в себе некую непреклонность, которую он ослабил на время общения с незнакомыми людьми. - Не бойтесь.

- Да ничего я не боюсь! - раздраженно сказал Кайгородов. - Но поперся с вами зря, это уж точно.

- Как сказать, как сказать, - молвил Князев, открывая сеничную дверь. Тут осторожней - головой можно удариться.

В большой светлой комнате, куда вошли, бросалось в глаза много телевизоров. Они стояли везде: на столе, на стульях... Потом Кайгородов увидел сухощавую женщину в кути у печки, она чистила картошку. Кайгородова поразили ее глаза: враждебно-вопросительные, умные, но сердитые.

- Здравствуйте, - сказал Кайгородов, наткнувшись на сердитый взгляд женщины.

- Это товарищ из госцирка, - пояснил Князев. - Приготовь нам чайку. А мы пока побеседуем... Проходите сюда, товарищ Кайгородов.