Катя охнула и села на полочку для обуви. (Она так была заинтригована письмом, что даже не дошла до своей комнаты, так и остановилась, читая, в коридоре.) Катя тут же вспомнила солнечный день, жару и скучную кипу бумаг. И она пишет письмо. О чем же она могла ему написать? Она не помнила ни строчки. Обычная игра словами, цитаты стихов, как обязательное дополнение к каждой высказанной мысли, не слишком колкие колкости, легкая насмешка - но... о чем?

Катя письма писала легко, беззаботно, слова едва успевали на бумагу за игривым полетом мысли и фантазии, и фразы к концу строки торопливо убегали вверх, словно желая настигнуть упорхнувшую мысль.

Какие ровные у него строчки! Или он пользуется трафаретом?

Да, тогда они пару дней помнили о своей шутке, что-то даже острили по поводу своего письма, но через несколько дней забыли о нем совершенно. Катя забыла не только про те документы, но и о том, когда должны состояться игры как давно то было, еще летом, а уже зима на пороге, и - все еще? (О том, что документы идут на долгую проверку в КГБ, Кате не могло прийти в голову.)

Утром Катя с некоторым сожалением взяла письмо на работу. Ей не хотелось насмехаться над этим парнем: в его письме, таком, в общем-то, незамысловатом, без цитат из классиков, без афоризмов, без мыслей великих, без ссылок на философов (чьи книги не читали, лишь фамилии знали понаслышке да по упоминаниям в популярной литературе), без экивоков, или попросту, как подумала Катя, без выпендривания, в письме, где все строки были пусть не слишком изящные и искусные, но свои, и в них была (или Катя сочла, что была) та самая надежность и прочность, о которой говорила комсорг Володиной группы (То, что добрые простые слова на месте казенных фраз красят не Володю, а девочку комсорга, Кате тоже не пришло в голову). Автор письма заинтересовал Катю, она была приятно удивлена столь необычным знакомством и не хотела продолжать шутку, но знакомство было плодом совместной деятельности, и Катя не могла себе его присвоить.