Сиделка - молоденькая, исполнительная девушка, недавно только приехавшая из далекой деревни в надежде поступить в медицинское училище, наслышанная о чудесных способностях Эдисона и, по видимому, принимавшая его за крупное светило в медицинском мире, каждый раз, сталкиваясь с ним, подобострастно, преданно заглядывала ему в глаза, как бы в надежде, что он тут же сообщит ей рецепт бессмертия (берешь три ложки соли, ложку оливкового масла, еще надо хорошенько истолочь щепотку мяты, и все это...), или, что гораздо лучше, устроит ее в медицинский институт без всяких экзаменов. Впрочем, свои прямые обязанности она справляла отлично, тут же и живя у них в квартире, что было удобно для всех троих.

Пациентов теперь у Эдисона было, как говорится, пруд пруди. Надо ли говорить, что поначалу подавляющее большинство этих пациентов составляли родные и близкие Эдисона; многие из них просто ради любопытства желали попробовать на себе эдисоново волшебство. Эдисон, воспитанный в крепчайших клановых традициях святости родства, никому не смел отказать, впрочем, не отказывал он прежде всего по мягкости характера. Уж и не счесть, сколько раз он омолаживал жену Эстона, правда, непродолжительными, короткими сеансами, хотя она потом всех уверяла, что чувствовала себя помолодевшей, по крайней мере, лет на десять. Однако, кому, как ни Эдисону, было знать, что это неправда: так далеко его способности не простирались. Были, конечно, и люди, удушаемые болью и разъедаемые тяжелым недугом, для которых дар Эдисона являлся животворным глотком воздуха, и, глядя на них, на их благодарные слезы, Эдисон отметал от себя всякие мелкие, прилипчивые мысли о ненужности своего дела. Но опять же временно... Однажды заговорив о нем, газетные борзописцы, коих к тому времени расплодилось, как нерезанных собак, не хотели так просто отказываться от полюбившейся их сердцу сенсационной темы.