- А... вот ты почему, - сказала Ирочка. - Как я сразу не догадалась. Теперь я знаю, зачем ему потребовался ребенок!

- Ну, зачем? - глядя в сторону, спросил "Жан-Жак Руссо".

- Закабалить меня хочешь - вот зачем! Только-только на ноги встала, отдышалась от горшков и пеленок, хотела пожить для себя, а ты меня опять... А мне, между прочим, скоро сорок! Когда же жить? Ни шубы приличной нету, ни украшений...

- Я куплю тебе шубу, - торопливо сказал Геннадий Онуфриевич.

- За десять лет только два раза в театре была! Стыдно кому сказать - до сих пор "Лебединое озеро" не видела!

- Мы сходим на "Лебединое"...

- Другие в моем возрасте, - продолжала, не слушая, Ирочка, - в экскурсии ездят. Соседка всю страну объездила...

- Это какая соседка? С кудряшками, что ли?

- Да! С кудряшками!

- Так она холостая.

- Вот и я хочу наконец побыть холостой!

- Ну хорошо, хорошо, - Геннадий Онуфриевич забарабанил нетерпеливо пальцами по столу. - Мы тоже поедем куда-нибудь... В какое место хочешь? Хочешь в Кижи?

- Кижи... Чертежи! Вот чего от тебя добьешься! Знаю я тебя, жмота! Ну и коварный же ты человек! Понимает, что наступила пора расплачиваться за то, что детей вырастила... Пора менять образ жизни... одеться мне как следует. Так, чтобы сэкономить, ты вон что придумал! Подбросить мне еще одного! Знай, не бывать этому, пока я жива!

- Именно, пока жива, - попытался сострить ученый, но жена не оценила его остроту.

- Если хочешь, сам рожай, сам и воспитывай!

- Вот именно это я и хочу, - оживился Геннадий Онуфриевич. - Я сам буду его воспитывать. И пеленки менять, и горшки выносить.

Никто не придал этим важным, как оказалось впоследствии, словам никакого значения.

- Мы поможем, - сказал Онуфрий Степанович. - Вы только нам мальца давайте.

- У меня бабка-ворожейка знакомая есть, - сказала Варвара Игнатьевна. Травами регулировать может. Ежели одну траву пить будешь - то девка, а другую - так парень. Я завтра же к ней в деревню за травой съезжу, вы покуда меня обождите.