— Кхм, — кашлянула Ирка.

— Кхм, — кашлянула Танька.

— Кхм, — кашлянула Катюха.

Но разговор продолжила сама фигура. Она вновь ткнула пальцем в Люську, словно проверяя, не мираж ли это, и произнесла:

— На тебе, дорогая моя, страшное проклятие. Сегодня вечером ты откинешь копыта. Если говорить точнее — через четыре часа, двадцать семь минут и сорок три секунды. Поэтому ты и болванка — на тебе страшное проклятие, а ты не знаешь.

Люськино мороженое выпало из рук на землю, а ноги так и подкосились. Подружки переглянулись и чисто интуитивно придвинулись поближе друг к другу. Стало страшно. День уже не казался таким светлым и радостным. Он превратился в хмурый и зловещий. Вдобавок ко всему черная туча закрыла собою солнце. Всем четверым сразу вспомнилась сказка Чуковского про то, как ради прикола крокодил проглотил солнце.

— Подождите, — растерялась Люська, хаотично трогая себя руками за уши, за нос и за щеки, — стойте, подождите, не уходите, я не понимаю, как это — откину копыта?

— Как? — переспросила плоская фигура, которая совсем даже не собиралась никуда уходить, и конкретизировала: — Под поезд попадешь, милая моя, на мелкие куски тебя порежет, совком тебя будут потом собирать — вот так ты и скончаешься.

— Но у меня же сегодня вечером свиданка, — еще больше растерялась Люська. — Меня будут ждать. Я уже и ногти накрасила, видите? — И она продемонстрировала фигуре недавно накрашенные ногти.

Фигура сатанински расхохоталась:

— Хо-хо-хо! Думаю, с парнем вы встретитесь, но только не на свиданке, а на похоронах. На твоих.

Тишина. Только слышно, как вдалеке бабка рекламирует петрушку.

— Здрасьте вам… На мне страшное проклятие… — сама себе сказала потрясенная Люська и с надеждой спросила: — А может, оно не такое уж и страшное? Может, все как-нибудь само собой обойдется?

— Котенок, страшное — это если не сказать хуже! А на самом деле оно страшенное!