- Ну что ж, пожалуй идти надо? - неуверенно пробормотал Артур.

- Как это - "идти"?! - взвился голос Гали.- Чтобы мы одни с Таней ночевали в э-э-той комнате?! Ни за что! Вы остаётесь здесь! Мы с Таней будем спать вместе на одной койке, ты, Арик, ложись на Танину, а уж тебе, Марик, остаётся Полинина...

- Так женское же общежитие, как ты не понимаешь? - пытался возразить Артур.

- Ну что ж, в таком случае, если для тебя правила выше дружбы - уходите оба! Но что б ноги вашей больше здесь не было! - звенел Галин голос.

Так Марк и Артур провели ночь в женском общежитии. Если бы только знали к чему приведёт эта ночь? А привела она, ни более ни менее, к большому персональному делу, в которое оказались втянуты комсомольские организации двух институтов: горного и педагогического.

Когда ещё затемно, в шесть утра, парни покидали общежитие, они наткнулись на Виталия - комсомольского секретаря Пединститута. Что он делал в этом месте, в это время так никогда и не было узнано. Однако делу о моральной распущенности студентов и студенток был дан ход и... машина завертелась. Впервые тогда Марк ощутил на себе зубья, шестерёнки и передачи идеологической системы.

На всех этапах разборок: на групповых и факультетских собраниях, на институтских заседаниях все четверо без устали твердили только одно правду. Да - остались ночевать, потому что им было страшно оставаться одним. Да - спали на разных кроватях. Нет - не пытались. Почему? Да потому что подруги наши. Что? Нет не подглядывали. Вы уже спрашивали - не пытались! Мы не кричим, мы объясняем.

Наивными были до невозможности. Совсем желторотыми. Вместо того, чтоб каяться и признавать справедливость обвинения со стороны общественных организаций, они пытались убедить их, что те о-ш-и-б-а-ю-т-с-я. Как будто здоровый коллектив может ошибиться!? Да никогда и ни в чём!