- Понял! - огрызнулся я.

Тетя опять улыбнулась. Потом она встала, подошла к камину, сбросила с кеци [Кеци - круглая глиняная сковородка для выпечки мчади - кукурузной ледешки] жестяной лист, покрытый слоем горячих углей, проверила, испеклось ли мчади, завернула его в полотенце и положила на стол. Затем достала из бочонка головку сыра покрупнее, отжала ее и положила на мчади.

Поняв, что тетя готовит мне завтрак в дорогу, Датико улыбнулся.

- Договорились, значит?

- Договорились, - ответила тетя, - а теперь... извини, Датико, дела у меня...

Датико направился к двери. Переступив порог, он Обернулся и сказал:

- В полдень соберемся у почты. Придешь туда, Сосойя, ладно? И перестань, ради бога, дуться на меня! Что нам с тобой делить, а? Ну как, помирились?

Я кивнул.

- А трудодень ему я выпишу полный, как всем, - сказал Датико тете.

- Как знаешь.

Бригадир ушел.

Я вышел на двор, взял прислоненную к мушмуле мотыгу, отнес ее к ручейку и опустил обухом в воду. Тетя вынесла из кухни лампу, прикрыла дверь, продела в петлю запора палочку, и мы поднялись ночевать в оду.

* * *

Моя тетя - преподавательница грузинского языка.

Она самая образованная и красивая женщина в нашем селе. Зовут ее Кетеван, Кето, и она как две капли воды похожа на матерь божью Марию, изображенную на нашей иконе (икона эта давно уже хранится в нашем старом сундуке). И поэтому, наверно, никто до сих пор не осмелился признаться тете в любви. Так и ходит она в незамужних девках. Я очень люблю свою тетю и боюсь, чтобы она не вышла замуж. Тетя, видимо, догадывается об этом и потому не спешит с замужеством. Иначе за чем же дело стало?

Я лежу навзничь в своей кровати, и сна ни в одном глазу.

- Тетя, - зову я шепотом, - Ну?

- Спишь?

- Чего тебе?

- Отчего это Датико-бригадир заладил каждый день ходить к нам?

- А я почем знаю!