— До завтра!
— Я сегодня дочитал книгу Павленко «Счастье», — сказал задумчиво Володя. Он обхватил руками колени, прижался к ним подбородком и мерно раскачивался. — Мне кажется, что полковник Воропаев это — выросший Павел Корчагин, и характером — все мы в будущем…
Семен любил эти минуты раздумий Володи, когда тот, будто разговаривая с самим собой, проверяя свои мысли, высказывал другу самое сокровенное.
— Когда я думаю о своем будущем, — продолжал негромко Володя, — мне представляются почему-то: марши проселочными дорогами, привалы где-то в лесу… гимнастерки в соленом поту… какие-то рвы, стены, которые надо преодолеть… В общем — все это нелегко, но ведь легкой жизни и не хочется. Чем труднее, тем лучше, потому что выше станешь как человек, преодолев это трудное.
— Верно, — согласился Семен, удивляясь тому, что Володя будто прочитал его собственные мысли. — А ты в себе, понимаешь, внутренне, чувствуешь силу воли? — спросил Семен и тоже, как Володя, обхватил руками колени.
— Да, — живо ответил Владимир. — Силач ведь знает, сколько он может выжать… в последнее время у меня появилось это ощущение внутренних возможностей… А у тебя?
Семен утвердительно кивнул головой. Луна снова показалась из-за тучи, проложила широкую полосу на море, осветила крыльцо, на котором они сидели.
— Если бы мне сейчас сказали, — тихо произнес Ковалев, — «Ты должен… это очень надо для всех… ты должен переплыть между мин через вон тот пролив», — он кивнул головой в сторону моря, и Семен невольно посмотрел туда же. Полоса воды показалась ему огромной, мрачной… — Я бы переплыл! — убежденно произнес Владимир. И подумал, но вслух не сказал: «Если бы даже знал, что после этого — смерть…»
— Конечно, — согласился Семен и, помолчав, сказал, отвечая на какие-то-свои мысли. — У нас в полку замполитом был подполковник Богданов Николай Константинович — такой жизнерадостный, сердечный, бесстрашный человек… Его чем-то мне напоминает наш полковник Зорин… Николай Константинович как-то сказал мне: «Безвольный человек, Сема, что глина — ему легко грязью стать.