Главный энергетик дотошно осматривал все углы подстанции, задирал голову, что-то высматривая на потолке, не брезговал и подвалом, куда спускался, досадливо морщась. Еще раз обходил ячейки. Уже в дверях, однако, начальник спохватывался, будто что-то вспоминая. Тон его сохранял елейность, но речь уже шла о прозе жизни.

– Пожалуй, истина не будет искажена, если я напомню вам: у ячейки №

41 лежит обгорелая спичка. Это – вопиющее нарушение!

И Владимир Белкин немедленно соглашался. А маячивший за спиной его дежурный из простых электриков молчал, борясь с желанием дать

Проскурину по морде. Изрекал наконец:

– Не было там спички!

Главный энергетик изумленно округлял глаза, отказываясь верить.

– Может быть, вы еще скажете, что на подстанции абсолютная чистота?

А спичка подброшена кем-то? – Ужас искажал благородной лепки лицо начальника. – Так откуда же они?

У сменных энергетиков находилось множество объяснений – от маниакально-депрессивного психоза, некогда овладевшего начальником после измены супруги, до тривиального свойства характера, имевшего разные названия – подлость, провокация, издевка, мерзость.

Перечисление их заняло бы, возможно, много времени, а сменным энергетикам нет резона задерживаться лишние полчаса на работе, домой пора, домой. Поэтому на вопрос главного энергетика они обычно не отвечали, ожидая продолжения, а тот величаво удалялся. Получасом спустя на подстанцию влетала девица, пахнущая помойкой, на которую плеснули кастрюлю с отходами парфюмерного производства, и совала электрику приказ о лишении того 50% премии.