— Понял. Это и у нас на заводе в Семихатках было — с футболистами. Целую команду на заводской счет кормили, поили, обували, одевали. Здоровые лбы, а другого занятия, как по мячу гукать… Кто ж ему такую штуку устроил?

— Есть у нас… Парусного спорта ярый болельщик, меценат, как в старину говаривали. Заместитель директора по хозяйственной части товарищ Приклонский Илларион Миронович, — выговорив фамилию, собеседник Михаила даже губы скривил, очевидно, недолюбливал он «мецената» сильно. — Ежели увидеть хочешь, в перерыв на третий причал зайди, он там речу толкать будет.

Возле третьего причала находилась заводская столовая, и в час перерыва погожими летними днями здесь открывался, как шутя называли, «обеденный клуб». Молодежь купалась, прыгая в воду прямо с бетонных плит, пожилые рабочие степенно беседовали, греясь на солнышке, с удовольствием покуривая. Тут же накоротке устраивались комсомольские «летучки», обсуждались текущие дела заводской жизни.

Когда Михаил с купленной в буфете бутылкой кефира и разной снедью пришел на причал, «клуб» был в полном разгаре.

Группа молодежи человек в двадцать-тридцать окружила полного мужчину, который ораторствовал, взобравшись па импровизированную трибуну — пустой инструментальный ящик.

«Приклонский, — догадался Михаил. — «Речу толкает» как Остап Григорьевич сказал».

Лысина Приклонского сияла под солнечными лучами. Говорил он азартно, сопровождая речь резкими жестами, от которых оплывающий корпус его, более широкий в бедрах, чем в плечах, вздрагивал. Широкое лицо с подглазными мешками выражало искреннее удовольствие.

— Что мы имеем, товарищи? — громко спросил Приклонский. И сам же ответил — Мы имеем почетную грамоту за развитие водного спорта! — Развернул ее таким широким и торжественным жестом, каким, наверно, предъявляют послы верительные документы. — Ура, товарищи!