— Что-то свежо становится, — сказал он. — Ты бы шел в каюту, Семихатка.

— Свежо? — удивился Михаил. — Да ты что! Из степи как от печки пышет.

— Во-во, и я говорю, иди на яхту, там прохладнее!

— Не хочется, здесь хорошо.

Костя сердито хмыкнул. Нина улыбнулась в темноте. Смешной Семихатка, как ребенок, простых вещей не понимает. Или делает вид, что не понимает? Нет, конечно… Он искренний, наивный.

На плече Нины лежала горячая Костина рука. Вдруг соскользнула ниже, обняла за талию. Девушка не противилась, было тревожно и хорошо. Подумала: а может, даже лучше, что Семихатка здесь?

Залаяла собака.

— Собака?! — Костя в актеры не годился и удивление его звучало явной фальшью. — Откуда она? Ты бы разузнал, а?

Михаил, вторично оторванный от дум, раздраженно спросил:

— Чем она тебе мешает?!

Костя посмотрел на Нину. Глаза ее казались необычно большими и темными.

Несколько минут посидели молча, занятые своими мыслями. А скорее всего, не думали ни о чем: им просто было хорошо.

Но вот Костя, который при всех обстоятельствах помнил об обязанностях капитана, посмотрел на светящийся циферблат ручных часов.

— Ого, братцы, время! Пора на яхту.

Когда все трое влезли на сейнер, чтобы оттуда перебраться на свой «Тайфун», Костя постучал в радиорубку — предупредить Сашко, что яхта уходит.

Дверь рубки открылась, на палубу, за борт на темную воду хлынул электрический свет. Запахло спиртовым лаком. Моряк оторвался от приемника, в котором трепетали далекие голоса. Вид у Сашко, как у всех радистов во время работы, был отчужденный, витающий в эфире.

Выключил аппарат, повернулся к яхтсменам.

— Хорошо, что зашли, я ждал вас.

— А что такое? — спросил Костя.

— Да неважно дело… Штормовое предупреждение принял — южный и юго-восточный ветер до семи баллов, отдельные порывы до восьми баллов.