И Алла тоже хлопает в ладоши и выкрикивает бойкие стишки вместе со своими подопечными. И в то же время она не забывает присматривать за ними, за всеми их повадками, угадывает их желания и, главное, намерений, подтягивает штанишки, утирает носы, мирит и карает, учит соблюдать законы и вообще властно управляет вверенным ей микромиром.
Дело это сложное, и не мудрено, что она проглядела одного из своих подданных — Леньку. Ему скоро исполнится семь лет, он у нее в группе самый старший и ее тайная любовь. Тайная потому, что единовластному правителю высказывать явно свою любовь или неприязнь не полагается, невзирая на то, маленький это мирок или большой мир. Тут все должны быть равны друг перед другом.
Ленька сидел на корточках у забора притихший и что-то обдумывающий. Уж она-то знала Леньку — зря не притихнет.
— Ты что надулся?
Как и всякий общительный человек, он откровенно поделился своими горестями:
— Зайчика жалко.
— Ну что ты! Их в лесу полно.
— А он их всех там перестреляет.
Она знала: самое верное — это не выдумывать ничего утешительного, Леньку не обманешь, ему надо говорить только правду.
— Не накручивай. Ты прекрасно знаешь, что это просто такое придуманное стихотворение.
И тут она просчиталась: никаких «придуманных стихотворений» на свете не существовало. Стихотворение это или сказка — все равно. Это — жизнь. Он промолчал, а ее отвлекли другие, более определенные заботы, и она скоро забыла про этот случай. Она думала, что и Ленька забыл про зайчиков, которые, отсчитав до пяти, отправлялись на прогулку, рискуя своей непрочной заячьей жизнью.