— Так вы, значит…

— Да, Серебров — мой отец.

Худощавый человек в потертой вельветовой куртке отодвигает раскрытую папку с чертежами и, близоруко щурясь, разглядывает меня. Куда девались его степенность и невозмутимость? Ведь когда я вошел, он сказал: «Да, да. Чем могу быть полезен?» А чуть позже: «Да, замок босых кармелитов. Интересуетесь историей? Мне, простите, сейчас некогда, а вот завтра…» Он посоветовал прийти завтра, но тут же, видно, вспомнив что-то очень для него важное, спросил: «Да, это вы вчера меч купить собирались?» Я ответил утвердительно. Какое имеет значение, я или Стаська?.. Однако нотацию пришлось выслушать мне. На это у седого очкарика (так я его окрестил) время нашлось. «Вот если бы вы сами занялись исследованиями, товарищ летчик, вы бы никогда не покушались на исторические реликвии. Знаете, какие потери несет наука от дилетантов и…» Я не дослушал до конца и сказал, что мой отец, между прочим, как раз был ученым и работал над историей таких вот замков и костелов. Так что незачем говорить насчет потерь науки. Как ни странно, мой резкий ответ вызвал обратную реакцию. Человек в вельветовой куртке осторожно спросил, могу ли я назвать свою фамилию. Я назвал фамилию, имя и отчество отца. Человек отложил в сторону свои чертежи и бумаги, порывисто встал.

— Понимаете, дорогой мой, я ведь отлично знал вашего отца! Много лет. Мы окончили один институт и работали вместе. А Вера… Афанасьевна, ваша мама, она жива, здорова?

На какое-то время я утратил реакцию. «Товарищ моего отца? Даже отлично помнит имя и отчество моей матери…» Но вот я собрался, я отвечаю на его вопросы, спрашиваю сам. Человека зовут Федором Федоровичем.