— Не откажусь, — Владимир сел напротив Никодима Павловича и стал рассказывать, что плащ был мокрый и его неохота было тащить с собой.

— Вы на строительстве? — спросил Никодим Павлович.

— На строительстве. Здесь через год кончим, в другие места поедем.

— Вон вы какой быстрый, — снисходительно усмехнулся Никодим Павлович. — В Новочеркасске собор с молитвой закладывали, и то два раза обваливался. Сто лет строили…

— У нас не обвалится, — перебил Владимир. — Нам некогда допускать такую роскошь. Здесь кончим, поедем на Волгу, а потом, может, на Обь или Енисей.

— Вон у тебя, батюшка, как складно все расписано, — не удержалась Василиса Михайловна. — Ты, я вижу, и правда далеко глядишь.

— Сильно далеко глядеть — зрение испортишь, — заметил Никодим Павлович.

— Кто за зрение боится, тому надо рыбий жир пить, — ответил Владимир. — Нам нельзя вперед не глядеть. Господь бог, когда мир сотворял, поторопился, накидал навалом горы, леса да пустыни. Без всякого порядка. А нам теперь приходится все по местам расставлять: море — на свое место, горы — на свое, как мебель в доме, чтобы уютнее было.

Никодим Павлович слушал, разглядывая полустертые цветочки на блюдцах, будто ему все давным-давно известно, и по лицу его было видно, что толку от таких разговоров он не видит никакого.

— Вы моря перестанавливать думаете, — сказал он со вздохом, — а моря-то сохнут покамест. Ученые сделали открытие, что Каспийское море и то сохнет. Высохнут все моря да реки, вот тебе и все. Природа свое возьмет, ее не перебороть.

— Вы не то говорите, — возразил Владимир. — Количество влаги на земле не уменьшается. Уровень Каспия действительно падает, но на это есть разные причины.

— Какие же это причины? — спросил Никодим Павлович.

— Много разных причин. Даже от количества тракторов Каспий мелеет.

— Как же он мелеет от тракторов, разрешите узнать? — устало улыбнулся Никодим Павлович.