А летом надумали на Сенеж. Погода стояла хорошая, комары донимали, правда, но рыба ловилась знатно. Рыбачили все, кроме Таты. Она, казалось, захандрила. Неверов же увлекся новым для него делом, опыта у него не было, но, восприняв советы многоопытного Василия Степановича, какую-то добычу в общий котел он приносил. Да не в добыче было дело, а в тишине, в озерной глади, в запахе воды и трав.

Неожиданно похолодало, задождило. Простудилась и заболела Тата. А он, Неверов, упустил спиннинг, не справившись с крупной рыбой, что было особенно досадно. Решили, что надо ему двинуть в Солнечногорск к знакомому Василия Степановича, — врачу или фельдшеру, теперь он не помнит, — за спиннингом. Василий написал ему письмо с веселой уверенностью, что отказа не будет. Заодно решили отправить в Солнечногорск больную Тату, в сухой дом, в тепло.

Фельдшер, прочитав письмо, почему-то рассмеялся и сказал: Неверову придется заночевать, спиннинг у приятеля, достать его можно только завтра. Хозяин напоил, накормил незваных гостей и принялся лечить Тату, которая совсем раскисла.

Как же звали ее: Татьяна, Наталья? А, не все ли равно. Другое важно: Тата, теперь это ясно, заметила, а он проглядел, как безудержно искали уединения, как бесстыдно стремились остаться вдвоем те двое.

А через несколько дней дождь выжил компанию с озера, и они вернулись в город. К частым общениям поостыли и стали видеться изредка. Геня надумала вдруг поступить на курсы иностранных языков, занятия вечерние, некогда ходить по гостям и театрам. А вскоре она объявила, что беременна. Неверов тогда думал, как обидно, что беременность совпала с охлаждением их супружества, он где-то читал, что это обедняет личность будущего человека.

Теперь, только теперь Неверову открылось, что женины нервы, слезы и прочее были не от раскаянья, она переживала иное: неожиданно уехал Василий в другой город. Вероятно, остыл, отрезвел, испугался рожденья ребенка.

Пусть Неверов размазня, растяпа, но семья сохранилась, и дети росли с отцом. А что же та, другая семья — Василий и Тата? О них Неверов ничего не знал. Он отвернулся от телевизора и спросил у Генриетты: