— Разве восемнадцать? Мне помнится — шестнадцать.

— Восемнадцать, шестнадцать, не все ли равно. Много лет прошло.

И все же она смутилась. Почему? Она ведь призналась тогда, шестнадцать лет назад, что изменила ему со своим сослуживцем, назвала это мимолетным увлечением и вскоре распрощалась со своим любовником.

Неверов тогда вспыхнул ревностью, хотел развестись, но потом пожалел детей: сына-школьника, дочь-малышку. Он поборол себя, не стал ломать семью.

Удивился он, что жена завела роман, имея маленького ребенка, — дочке было чуть больше года. Потом он не раз сомневался: его ли эта девочка со светлыми волосами и серыми глазами? У них в семье все темноволосые, все кареглазые. Спрашивать Геню он не решался, боялся обидеть подозрениями. А потом она говорила, что дочь пошла в прабабку, тоже светловолосую.

Да что теперь! Он любит девочку, особенно мила она ему в последнее время. Одна из всей семьи держит она себя с ним просто, ласково, как обычно.

Странно, лишь сейчас прояснилось для него все, что было восемнадцать лет назад. Да, теперь он понял: тогда он был доверчив и близорук.

Именно восемнадцать лет назад поехали они вчетвером, две супружеские четы, рыбачить на озеро Сенеж, решили вместе провести отпуск. Василий Степанович, белокурый с рыжинкой мужик, эдакий русский богатырь, его худенькая бесцветная жена, забыл, как ее звали, кажется, Таня, Тата, Неверов, долговязый очкарик, и его круглолицая жена-смуглянка с косой до пояса. Поехали с двумя палатками, с рюкзаками, всякой рыболовной снастью. Освободились от своих сыновей, отправив их вместе в пионерлагерь.

Очень им захотелось пожить месяц совсем дикой жизнью. Особенно стремились к первобытности и общенью с природой Василий и Генриетта.

Подружились две пары зимой, как-то внезапно и сразу горячо подружились. Много бывали вместе, ходили в театр, на выставки, друг к другу в гости.