Говорила Дама с Грешницей мягко, сочувственно, похоже было, что подобные дела встречались ей, а может, не только встречались, но было что-то подобное пережито ей самой.

Узнав от Грешницы, что Неверный расстался с ней, Дама рассердилась: зачем вынудили ее к ненужному визиту? И сказала резко о «любительницах массированных ударов» и о «звоне во все колокола».

— Терпеть не могу этих праведниц, — добавила она, поморщившись, — которые бегают в парткомы-месткомы, пишут в редакции, вместо того чтобы править семейное дело в недрах своих домов.

Потом Дама стала утешать Грешницу — уж очень жалко та выглядела.

— Плюньте вы на своего приятеля. Мужик нынче пошел дряблый, хлипкий. Это вам не Пьер Безухов! Тот, полюбив Наташу, перестал ездить к Ростовым, потому что женат. Он не жил с Элен, не любил ее, по внутреннему чувству давно был свободен, но не считал возможным бывать в доме у графа, чтобы не компрометировать Наташу. Таков долг честного мужчины: раз ты женат — сиди дома!

Дама посмеялась своему житейскому комментарию к Толстому, улыбнулась и Грешница. Вероятно, она испытала облегчение, подумав, что встреча с настоящим мужчиной зависит от ее похода в библиотеку.

Неверный муж, возвращенный к семейному очагу твердой рукой Праведницы, притих, погрустнел и заметно постарел. Он жил теперь по новому режиму, установленному супругой. Придя на работу, звонил: «Доехал благополучно». Перед обеденным перерывом, а иногда сразу после него, звонила Геня — осведомлялась, как он поел. А перед окончанием рабочего дня опять звонил, чтобы сказать «сейчас выезжаю» или «задерживаюсь в институте», и давал телефон, куда она могла позвонить.

Жена хотела, чтобы Неверов перешел на другую работу — ближе к дому. Неподалеку от них как раз был институт сходного профиля. Между двумя институтами была небольшая разница. В названии одного была частица «микро», а в названии другого — «макро». Но тут Неверный проявил стойкость и, не входя в объяснения, наотрез отказался менять работу. Геня примирилась: зарплата его была в несколько раз выше ее заработка.