— Молодцы, не растерялись, — улыбнулся учитель, — Выходит, немецкая разведка напоролась на вас?

— Не похожи они на немцев. Маленькие, черные, как цыгане, и говорят не по-немецки. Наверно, румыны.

С минуту оба молчали. Учитель стал торопливо укладывать в ящик отобранные книги.

— Это все сохранить. Оно нам с тобой нужно будет.

Парфентию приятно было слышать «нам с тобой» из уст учителя, и он стал помогать.

— Еще как нужно, Владимир Степанович. Но как же быть сейчас?

Парфентий ждал решающего слова учителя, он надеялся, что Владимир Степанович подскажет разумный выход. Ведь так было всегда. Он помнит, как они, ученики, чуть что бежали к нему попросить совета. Сколько всяких вопросов он помог разрешить им, сколько пылких надежд вселил он в их души, сколько сомнений рассеял! И не было, казалось, случая, чтобы хоть самая малая просьба была обойдена вниманием Владимира Степановича.

— Как вам быть? А как подсказывает тебе твое собственное чувство? Ты комсомолец и вот теперь, когда ты своими глазами увидел врага, ты что-нибудь подумал?

— Подумал и сейчас думаю.

— Что именно?

— Всем нам надо уходить отсюда.

— Куда?

— На восток.

— Теперь, пожалуй, поздно. Ночью шли бои здесь, совсем близко. Под утро отошли наши войска.

— Тогда к нашим, на фронт.

Моргуненко улыбнулся. Его радовало, что его ученики полны решимости не покоряться захватчикам.

— Все это правильно, Парфентий, но у меня есть другой план. Никуда не уходить.

— А как же?

— Оставаться здесь, в Крымке.