Кузнец только стиснул зубы посильнее, отер пот с лица и снова ринулся в бой. Он словно учился ковке с азов, как мальчишка. Правда, эту учебу он прошел довольно быстро, часа за два. Старые навыки возвращались к нему.

Вскоре Нарбутас выдал третий крюк. Друзья собрались вокруг него и разразились преувеличенными похвалами. Старый кузнец молчал. Да, крюк приличный. Во всяком случае, техконтроль пропустит. Но ведь когда-то крюки мои были такие, что хоть сразу сдавай их заказчику. А этот… Над ним еще попотеют, пока сгонят с него лишний металл.

Он принялся за четвертый крюк. Но Слижюс отчеканил:

– Баста! На сегодня довольно.

Никакие крики Нарбутаса: «Еще не вечер!» – не помогли. Даже Копытов не стал на его сторону.

– Хорошего понемножку, – сказал он, успокоительно помахивая ладонью. – Ты бы лучше в дирекцию смотался оформить обратный прием.

Стефан, державшийся с Нарбутасом как ни в чем не бывало, тащил в столовую.

– Ты же ее еще не видел, Антанас. Интересно, что ты скажешь.

Все подхватили это. Но старый кузнец наотрез отказался.

Больше всех был разочарован Губерт. Он раструбил по всему заводу, что Нарбутас придет завтракать, и в столовую уже набились молодые ребята из свободных смен, жаждавшие увидеть наконец старого кузнеца.

После его ухода Виткус сказал:

– Да, крюк еще не тот…

Копытов сказал невесело:

– А человек тот?

Стефан обратился к Слижюсу:

– Хоть бы ты, Костас, сказал Антанасу. Неудобно получается: пришел в какой-то рванине, обросший, запущенный. Все ж таки это завод, а не свалка утиля.

Слижюс задумчиво покачал головой:

– Я его разгорячил, а дальше он уж должен сам догибаться.

Стефан мрачно пробормотал:

– Или догнется, или сломается…

Копытов спросил испуганно:

– А ты как думаешь, Иозае?