— Послушайте, Николай Савельевич, — сказал Арсентьев, ознакомясь с его разработкой, — к чему вы тратите время, измышляя вариации на ту же тему? Дожать регулятор Харкера — дело двух-трех недель. ТТЗ он вполне удовлетворяет, к чему же нам раздваиваться и рисковать, тем более что ваш вариант имеет много сомнительных мест?
Николай подался вперед:
— Например?
Арсентьев пожал плечами.
— Я даже не вижу смысла разбирать их, — сказал он, видимо скучая. — Трудно подыскать какое-либо оправдание попытке всерьез ставить вопрос о переходе на вашу схему. Она позволяет регулировать на больших скоростях, но их не существует. Жизнь не требует такого регулятора. — Он сочувственно помолчал и сказал с невыносимым жалостливым утешением: — Впрочем, вы не огорчайтесь, кое-что отсюда можно использовать. — Он несколько оживился, перелистал тетрадку. — Вот, пожалуйста, вашу идею обратной связи — для построения круговых диаграмм.
— И это все?! — глухо спросил Николай. Арсентьев терпеливо привел еще несколько вполне разумных доводов и окончательно переломил надежды Николая, как палку о колено. Считая инцидент исчерпанным, он опять вернулся к круговым диаграммам. Николай слушал его с испуганным удивлением. Неужели в его приборе, среди множества дерзких горячих замыслов, не нашлось ничего достойного внимания, кроме материала для безжизненной, выхолощенной диаграммы? Нет, нет, не может быть! Но ведь это утверждает профессор Арсентьев, чье имя пользуется известностью далеко за пределами института.
Они сидели в кабинете Арсентьева. На верхней полке шкафа аккуратной шеренгой жались книги, оттиски журнальных статей. Николай хорошо знал их. Это были труды Леонида Сергеевича. Ниже стояли учебники, справочники, каталоги, и повсюду авторы ссылались на Арсентьева, приводили его формулы, пользовались его коэфициентами. Он по праву считался одним из создателей теории автоматического регулирования. Николай и Семен гордились своим руководителем, верили каждому его слову, незаметно для себя подражали его вежливым, холодным манерам (что, впрочем, не удавалось никому из них).