— Я вижу, вам тяжело расставаться с вашим замыслом, — сказал Арсентьев.

Николай поднялся, взял со стола свою тетрадку.

— Тяжело, — сказал он, — настолько тяжело, что я с ним не расстанусь. Я буду ждать, Леонид Сергеевич. Жизнь должна оправдать его.

— Ну что же, буду рад, — сказал Арсентьев, — а пока что… — Вежливо улыбаясь, он развел руками.

При нагрузке ось ротора получала значительное смещение. Подшипники крошились, летели, горела смазка. Чтобы создать для них нормальные условия, нужно было срочно выяснить характер перемещения оси. Юра, не задумываясь, приладил к торцу оси конец длинной стрелки, полагая по отклонению другого конца наблюдать движение оси. Однако, к его удивлению, громадная скорость вращения ротора истерла металл стрелки в месте соприкосновения с осью за несколько минут, спутав все показания. Песецкий, не придавая этому особенного значения, посмеялся над Юрой и установил стрелку из более твердой стали. Повторилась та же история. Он снова сменил стрелку — и опять безрезультатно. Тогда он приварил к стрелке победитовую пластинку, но даже и победит — самый твердый из известных ему сплавов — вел себя на таких скоростях не лучше сливочного масла. Ось стачивала победит быстрее, чем они успевали закончить первый цикл измерений. Песецкий пошел на хитрость — насадил на торец оси колпачок из мягкого металла. Единственное, что ему удалось, — несколько увеличить время истирания стрелки. Пустяковая на первый взгляд задержка вырастала в серьезную проблему.

— Придется подобрать такое сочетание двух металлов, которые бы одинаково истирались, — решил Песецкий. — Дьявольски нудная работа.

— Ничего, при вашем сочетании характеров можно подобрать все что угодно, — приободрила Анна Тимофеевна.

Песецкий потребовал разъяснений. Они иногда устраивали пятиминутную разрядку, «мозговой душ».