В первое время Дмитрию казалось, что старший врач просто пошутил, говоря о трудностях работы на полковом медицинском пункте. У лейтенанта Шагарова было куда труднее, там все бегом, бегом, там стреляй, коли, окапывайся... А здесь его учили делать перевязки, накладывать жгуты и шины.

— Быстрее, быстрее, Гусаров, — торопил старший врач. — Представьте, что вы в настоящем бою...

Настоящего боя Дмитрий представить не мог. Иногда ему вообще казалось, что настоящего боя он так и не дождется, что те, кто далеко впереди, уже остановили немцев и вот-вот погонят их до самого Берлина, а он, санитарный инструктор, не успеет, все кончится без него, он же будет мирно жить в этой рощице, где раскинул свои палатки полковой медицинский пункт. Сюда часто приходили больные с гастритами, с ангинами, и пэпээмовская палатка напоминала какую-то мирную лесную больницу.

Так же мирно дымила кухня, и повар медпункта Михеич — толстенький лысый человек в белом халате, белом колпаке был похож на мирного повара. Из обыкновенных армейских продуктов он умудрялся стряпать такие блюда, что медики только ахали:

— Вот что значит мастер ресторанного класса!

На ПМП Дмитрий успел со всеми познакомиться. Люди здесь были дружные, веселые, несомненно храбрые. Он восхищенно поглядывал на фельдшера Белкина, у которого на груди сияла новенькая медаль «За отвагу». Дмитрий уже знал, за что был награжден фельдшер. Однажды тот сопровождал обоз раненых и наткнулся на немецких парашютистов. Фельдшер не растерялся и застрочил из автомата, не подпуская десантников к раненым. Подоспевший на помощь отряд красноармейцев перестрелял парашютистов.

Постепенно Дмитрий ко всему привык и уж не прислушивался к отдаленному громыханию франта. Оно стало таким же обычным, как птичий гомон по утрам, как дымок походной кухни.

В полукилометре от рощицы проходила дорога. Каждый день Дмитрий видел, как по ней тянулись войска — колонны запыленных, усталых бойцов, вереницы бричек, трактора с пушками, танки. И ему казалось просто невероятным, что где-то впереди может оказаться такая сила, которая устоит перед этими колоннами, перед пушками, перед танками. Да нет же такой силы!