Все знающий Костя Черныш, уже побывавший с саперами на передовой, говорил, что фашисты готовятся к наступлению, подтягивают войска и технику.
— Ну и что? Видишь? Мы тоже подтягиваем, мы тоже готовимся! Разобьем, уничтожим, прогоним! — воинственно заявлял Дмитрий, но приятель почему-то не разделял его настроения.
Все чаще и чаще дежурный по медпункту кричал:
— Воздух!
Дмитрий бежал в щель, вырытую тут же, рядом с палаткой. Это был приказ старшего врача — личному составу ПМП во время воздушных налетов укрываться в щелях и ровиках, и Дмитрий выполнял приказ...
5
Однажды рано утром, когда под шорох листвы да под птичий гомон полковые медики досматривали последние кадры снов, когда часовой, млея от сладкой дремоты, ожидал смену, — все кругом неожиданно загрохотало. Хотя этого ждали, об этом только и говорили, ведь полк занял запасную линию обороны, и все-таки где-то в глубине души теплилась надежда, что эта запасная линия и в самом деле окажется запасной, что немцы сюда не прорвутся.
Старший врач вскочил на коня и помчался в штаб полка, чтобы выяснить обстановку. Обстановка и без того была ясной: немцам удалось прорваться, полк вступил в бой.
Где-то совсем рядом ухало, гремело, стонало. Дмитрий кинулся в знакомую щель. Он упал вниз лицом, прижался к чуть пахнувшей прелью земле и сразу почувствовал, что земля под ним вздрагивает, как живая.
— Гусаров, где ты! — кричал фельдшер Белкин. — Раненые поступают!
Дмитрий с трудом заставил себя вылезти из спасительной щели. В лицо ему пахнуло горячим, дымным ветром.