– Джек! Джек! – шептал Боб. – Что ты делаешь?! Что ты делаешь?!

– А! – вскрикнул Боб.

Джек нарвался на удар в челюсть. Он упал на колено.

С криком: «Гурей! Джимми, Гурей!» – партер вскочил на ноги.

На четвертой секунде, при счете рефери «четыре», Джек встал… Его движения стали значительно медленней.

– Что, съел? – кричали с мест.

– Скажи спасибо! Это тебе на пользу!

– Пари. Сто против одного, что негр уснет в следующем раунде! – кричал потный краснощекий мистер с огромным сверкающим бриллиантом в галстуке.

Удар, нанесенный чемпионом, повидимому, помутил сознание Джека. Впервые за все свои бои на ринге негр прикрыл лицо перчатками и почти надвое согнулся.

Джек был жалок. Джек превратился в мешок для ударов. У Боба выступили на глазах слезы.

– Тайм – перерыв…

Тайм – время.

Небрежно развалившись на стуле, усердно обвеваемый двумя полотенцами, чемпион с наслаждением подставлял свое разгоряченное тело освежающему ветерку. Сияющий мэнеджер подмигнул чемпиону:

– Ол-райт?

– Ол-райт, – мигнул в ответ Берне.

А напротив него, устало раскинув руки на канаты и запрокинув голову, тяжело дышал Джек. Боб, смешно сгорбившись, вяло, словно через силу, помахивал полотенцем. Его фигура смешила публику.

– Эй, горбатый! Помахай лучше своими штанами!

– Махай, не махай, ничего не вымахаешь!

– Дуй на него! Дуй!

И снова хохот.

Старый Боб обалдел от шума и переживаний. Ему было так стыдно за племянника, что он готов был провалиться сквозь землю, Он даже не успокаивал Джека.

– Не волнуйся, дядя, – услышал он злой шопот. – Я их дурачу…

Боб поднял голову. В черных глазах племянника таилась свирепая и вместе с тем лукавая усмешка.