— Что ж, Барановские бывают разные, — сказал Георгий Коростелев.

— Верно, — не поднимая головы, сказал Акулов. — Барановский из Железной дивизии достоин народной памяти.

И все, не сговариваясь, помолчали. Вера, глядя на Ивана Алексеевича, подумала, как точно совпали ее мысли с его словами.

— А теперь — чем ты хотел порадовать нас на ближайшие дни? — обратился к Великанову Александр Коростелев.

— Вообще-то нам действительно повезло в последние двое суток: дутовские генералы все чего-то выжидали. Сегодня стало ясно — чего. — Он снова энергично встал по армейской привычке. — Однако со дня на день последует новое наступление казаков. Лично меня больше беспокоит южное направление.

— Почему южное? — поинтересовался Акулов.

— Там ведь город защищен Уралом, — заметил Александр Алексеевич.

— Река рекой, но генерал Жуков, по некоторым сведениям, более склонен к авантюризму. — Великанов мельком глянул на Веру. — Да и опыт боев показывает, что Жуков не считается ни с чем. Близость цели обнадеживает таких вояк.

— Тут есть резон, тем не менее...

— Одну минуту, Александр Алексеевич. — Акулов мягко остановил Коростелева. — Давайте послушаем человека военного.

Михаил Дмитриевич немного смутился.

— Товарищи, я вовсе не исключаю одновременного удара с юга и востока, — продолжал он после некоторой паузы. — Мы должны быть готовы к худшему. Я только хотел сказать, что на юге противник стоит в непосредственной близости к городу, на востоке же второй казачий корпус лишился теперь локтевой связи с колчаковцами, разгромленными на Салмыше, и пока генерал Акулинин осмотрится, Жуков наверняка атакует нас на левом берегу Урала. А соотношение сил остается прежним: шесть. тысяч штыков против двадцати тысяч сабель. На худой конец надо бы пополнить двести семнадцатый и двести восемнадцатый полки...