29 апреля казачий корпус генерала Жукова опять занял Меновой Двор, вышел на левый берег Урала у железнодорожного моста. Великанов собирал все подчистую для контрудара. Улучив момент, Вера напомнила о своей дружине.

— Обойдемся пока без женщин, — торопливо ответил он.

Начальник обороны спешил в Зауральную рощу, послав Ломтева в расположение двух резервных рот 218-го полка, чтобы двинуть их в обход поселка Карачи — во фланг прорвавшихся, казаков.

— В таком случае я пойду с вами, Михаил Дмитриевич, — заявила Вера. — Лишняя сестра не помешает на поле боя.

— Нет-нет, вы останетесь в штабе... Или лучше отвезите мое распоряжение артиллеристам на гору Маяк. Найдете фейерверкера Логвиненко. Там может понадобиться и ваша помощь. Коня возьмете у Гриши Хайслингера, со мной поедет Франц.

— Все сделаю, не беспокойтесь, Михаил Дмитриевич, — сказала она, подумав, что кстати надела сегодня брюки.

Великанов тут же умчался на передовые позиции.

— А разве товарищ Карташева умеет ездить верхом? — деликатно поинтересовался его ординарец, с неохотой отдавая коня женщине.

— Я казачка, Гриша.

— А-а, не знал, не знал... — смутился добродушный чех.

Она укоротила стремянные ремни по своему росту, машинально проверила, туго ли затянута подпруга, и, взявшись левой рукой за переднюю луку, одним слитным движением поднялась на стремени, как настоящая наездница, и плавно, не сгибая стана, опустилась, в канадское седло.

Гриша прищелкнул языком от удовольствия. Она невольно улыбнулась ему в ответ и, легко тронув Буланого, шенкелями, ослабила поводья. Цокот кованых копыт звонким эхом отозвался в пролете Неплюевской улицы.